Жизнь на
ленте Мебиуса
И снова я пишу
о Натике Расулзаде. Через
18 лет. Слава Богу, что мы прожили эти годы, в которых сбылось много хорошего.
Были яркие мгновения, насыщенные, как целая жизнь, а были вереницы недель и
месяцев, однообразных, уныло размеренных и потому прошедших как мгновение. За
это время мы, сами того не замечая, попали в другой поколенческий
ранжир, сменив в графе "возраст" окончание "- дцать" на "- тьдесят".
А главное - за эти 18 лет мы стали свидетелями и современниками большой
истории, смены формаций, становления суверенного Азербайджана. Мы, родившиеся и
сформировавшиеся в атмосфере совковости, абсурдных
ограничений, тоталитарной системы КПСС, вдохнули полной грудью воздух свободы,
попали из одной страны в другую, лучшую, яркую, самодостаточную.
Нам выпала судьба жить в век перемен, и, слава Аллаху, эта судьба не оказалась
такой тяжелой, какой ее видят японцы, считающие проклятием жизнь в период
исторических перемен. За это время Натик Расулзаде написал десятки рассказов, повестей, сценариев,
пьес, стал заслуженным деятелем искусств и кавалером ордена "Шохрат"
За это время, в
котором были зигзаги и спирали, бытовая замордованность, крушение ценностей, Натик
Расулзаде не изменял себе в творческом труженичестве.
Он не изменил и принципам писательской совести, своему мужеству, которое
помогало ему, вопреки жестким канонам соцреализма, называть черное черным,
писать не по партийному, а по социальному заказу времени, не подгонять свои
повести и рассказы под надуманные положительные идеалы.
Словом, Натик прошел испытание на прочность. Он писал даже в конце
80-х - начале 90-х, когда многие писатели кинулись в политику, в бизнес,
покинули страну, когда казалось, что духовный мир окончательно обрушился, все в
жизни перевернулось с ног на голову, что литература никому не нужна. В этот
период появился шедевр прозы ХХ века, его рассказ "Про
ослика, ослика". Как читатель я благодарна Чингизу
Абдуллаеву, масштабному писателю с тонким литературным вкусом, за откровенное
признание, которое прозвучало на юбилее Н.Расулзаде.
С большой душевной щедростью он рассказал: "Прочитав рассказ
"Про ослика, ослика", я сразу же позвонил Натику
домой. Трубку взяла его дочь, и я сказал ей: "Твой папа - гениальный
писатель".
Именно в тот
сложный переломный период Н.Расулзаде, как маститый
писатель-урбанист, создал самый грустный, свинцово-мрачный, промозглый облик
родного Баку.
Сегодня эти
рассказы наряду с художественными достоинствами ценны как хроника истории
города на сломе эпох. И в них есть главное - тональность времени. В целом у Натика свои сложившиеся отношения со Временем. Обойдя этап
ученичества в большой литературе, он сразу состоялся как любимый писатель,
потому что нащупал пульс и прочувствовал нерв времени в середине ХХ века. И
надо отдать ему должное, что он не "застрял" в прошлом веке, в
прошлом ритме и темпе. Своими мыслями и творческими устремлениями органично
вписался в поток времени третьего тысячелетия. В этом его творческий триумф, и
сегодня он писатель ХХI века, который своим
творчеством доказывает, что "время безмолвно - только человек может
извлечь из него звуки".
Н.Расулзаде сполна выразил себя как писатель, не
прикрепленный к амплуа, а это высокая проба мастерства. Изменились акценты его
творчества: от прозы фактов, полных раскаленной современности, он плавно перешел
к глубоко психологическому повествованию.
Путь от
исследования социальных пороков к психологической прозе начался в 1986 году,
когда вышла девятая книга, но первый роман Натика
"Дороги под звездами". В нем прослеживался процесс психологического
обновления Рамиза, человека с усеченной судьбой,
бунтаря-одиночки, который борется за подлинные духовные ценности. В
произведениях последующих лет начали смещаться акценты - от конфликта личности
и общества писатель перешел к препарированию внутренних пороков человека,
неприкаянной души. И здесь важно отметить, что к психологизму с элементами
сюрреализма писателя привел его системный опыт ДУМАНИЯ. И это дает Натику моральное право признаться читателю: "Без
ложной скромности отмечу, что каждый рассказ моей книги - маленький шедевр.
Порой ситуации, описанные на страницах книги, - абсурды. Иногда захватывающе
мистичны, с героями происходят фантастические метаморфозы, что заставляет их
открывать в себе новые душевные грани или же, наоборот, уничтожает. Одним
словом, рассказы событийно непредсказуемые, как, впрочем, и реальная жизнь...
Каждый рассказ - это итог определенной философской, мудрой мысли".
Подтверждение
правоты писателя - в его недавно изданной 32-й книге "Читающий
мысли". В этой книге - прочная смысловая структура, и вся она несет
психологическую информацию. И важно не то, что она о людях из пешеходной жизни,
и не то, что в рассказах мастерски использованы притчевость,
символика, сказовость, поток сознания, смещение
временных реалий, бытовая зарисовка, тонкая психологическая деталь, авторская
ироничная реакция на фальш и глупости своих героев. Важнее то, что
посредством таких силуэтных образов, как тень, призрак, сон, стук в дверь,
бездна, лес, дождь, ночь, писатель создает индивидуальную духовную реальность.
Важно, что почти в каждом рассказе сборника само по себе событие становится
факультативным, и выплывают базовые смыслы для размышления. Размышления не о
тех, кто живет на соседней улице, не о маленьких людях с их проблемами и
безысходностью. Нет, важнее всего, что сюрреалистические сюжеты, ситуации не из
нашей жизни заставляют нас глубоко задуматься о самих себе, о качестве своих
мыслей, своего контакта со Вселенной в контексте
прошлого и настоящего.
Наедине с этой
книгой каждый из нас (имею в виду думающего и интеллектуального читателя)
чувствует себя, говоря словами Тютчева, на "пороге двойного бытия".
Мы видим не только героев, но и себя на поверхности перекрученной и соединенной
концами ленты Мебиуса. На ленте жизни, лишенной лицевой и оборотной стороны,
стирающей границы между этим и другим светом. Попасть из одной точки этой ленты
в любую другую можно, не пересекая края, как это случается с героями рассказов
"Притяжение", "В лесу", "Стук в дверь",
"Огонь", "Дуэль", "Окно", "Брат".
Наряду с этим в книге собраны остро реалистичные, натягивающие нерв рассказы:
"Брак по расчету", "Золотая монета", "Вор",
"Маешка", "Внучка", "Спаси и
помилуй!" И всех их, независимо от текстуры художественной ткани,
объединяет работа мысли.
В целом наряду
с образами Баку, Времени в рассказах последних лет четко обозначился и
многогранный образ Мысли. Мысль-настроение, Мысль-разрушение, Мысль-исповедь -
в любом из этих проявлений Мысль сливает воедино материальное и
психологическое, захватывает в свою орбиту жизнь и поступки человека, сверлит
его, как это интересно прослеживается в рассказах "Читающий мысли",
"Спаси и помилуй!" и др. В связи с этим вспоминается суфийское назидание "Будьте осторожны с мыслями. Они
материальны!" И герои рассказов этого сборника доказывают это своей
жизнью, прожитой глупо и расточительно из-за неправильных мыслей и целей. Вот
почему они в конфликте не с жизнью, как герои произведений Натика
более раннего периода. Они в конфликте со своими вялыми, низменными,
неправильными мыслями.
Эта книга о людях,
проигравших свою жизнь. И проигравших ее не судьбе-злодейке,
не провидению, а самим себе, своей инертности, социальной неуклюжести. Попадая
в их мир, в который раз задумываешься, какая она - Жизнь? У одних - яркое и
ровное узорчатое полотно, у других - книга, полная драматических чувств и
событий, у иных - обрывки тусклых мыслей, лоскуты встреч, могила непрожитых
чувств, нерастраченной ласки, несостоявшихся отношений. И думая об этом,
соглашаешься с У.Теккереем, что "мир - это зеркало, и оно возвращает
каждому его собственное изображение".
Шелале ГАСАНОВА
Зерало. – 2010. – 13 мая. – С. 8.